Last updated on 28 августа, 2025
ЛЮБИ И ЗНАЙ РОДНУЮ ВОЛОГОДЧИНУ (4 полосы)
«Была у Сергея Орлова своя планета…» — есть такие строки у Николая Александрова, тоже поэта, как Сергей Орлов и Сергей Викулов. Интересно, что все они с одной и той же планеты под названием «Мегра», — хотя в стихотворении имеется ввиду Белозерье, но разве Мегра вне Белозерья?
Сергей Орлов, Сергей Викулов, Николай Александров — поэты, чьё творчество захватывает, увлекает, побуждает к размышлению. Все трое нашли для своей планеты удивительные возможности поэтически поклониться малой родине. Они достаточно разные в своём поэтическом творчестве, но объединяет их искренняя любовь к своей планете.
Сергей Сергеевич Орлов (1921 – 1977 гг.). Начну с него. Его имя, конечно же, очень хорошо известно в нашем городе, который поэт называл ласково и душевно «городок». Орлов родился и вырос на берегу Белого озера в большом селе Мегра. Вот как об этом написал он в своих автобиографических заметках: «Мне не нужно напрягать память, чтобы вспомнить детство: его можно увидеть и сейчас. Оно бежит березами и пламенеет рябинами, лежит огромным слюдяным простором Белого озера, в тихие вечера синеет бескрайними лесами, плещет зарницами, звенит дождями. Все это осталось таким же и по сию пору. Исчезли только подробности жизни многих мальчишек, родившихся в деревне…».
Сергей Васильевич Викулов (1922 – 2006 гг.) родился не в Мегре, но тоже в Белозерском районе. Семья переехала в Мегру в 1933 году, когда жители деревень вовсю уже становились колхозниками.
Читаем у С.Викулова в его книге «Встать пораньше, шагнуть подальше»: «У людей моего поколения очень длинная «лента» памяти…Родившиеся в начале двадцатых, мы помним ещё своих меринков, на коих держалось немудрящее мужицкое хозяйство, свои наделы в поле, свои сенокосы в лугах; помним, уже более отчётливо, шумные сходки, на которых на все лады склонялось новое и незнакомое для деревни слово «колхоз»; помним, как лошадки, которых мы, бывало, подкармливали с рук корочками хлеба, стали для нас не своими, а н а ш и м и, колхозными; помним первые, в ту пору очень многолюдные и потому весёлые и шумные выходы на работу то ли в луга, то ли в поля, то ли в овины, к молотилкам… И до чего же подробна, многокрасочна «лента» нашей памяти! Это объясняется тем, думаю я, что замешена она на цементе самой высшей марки, название которому – любовь к о т ч е м у краю. Именно к отчему, потому что отцами нашими ухоженный да огороженный открылся в детстве перед нами этот край, став на всю жизнь самым любимым…».
Николай Алексеевич Александров (1954 г.) в книге воспоминаний «Китеж детства моего» (книга «Долгий путь в Китеж») признаётся: «В гостиничных и прочих анкетах рука привычно выводит в графе «Место рождения»: с. Мегра Белозерского района Вологодской области России. Но вот с возрастом почувствовал, чем дальше я от этой дальней пристани в северном краю, тем пронзительнее звенит натянутая струна, соединяющая день нынешний с тем берегом детства».
Таким образом, в воспоминаниях поэтов слышим необыкновенную, притягательную, не ослабевавшую у уже ушедших любовь к своей планете, и неослабевающую у живущих и творящих. Это чувство явлено ими в стихах!
Озёрность Белозерья манит Сергея Викулова:
— Я к озеру, к озеру еду
с глубокой и чистой водой!
Оно, голубея, глядится
спокойно весь день в небеса…
Спасибо тебе! Я не скрою
секрет от тебя небольшой:
над светлой твоею водою
и сам я светлею душой!» («К озеру»)
И Николай Александров вторит своим старшим братьям по перу:
— В Белоозере – Белозерске
На причале замерло сердце.
Катерок поспешает мимо,
Тянет гонки во всю версту.
В редких клочьях ночного дыма
Нахожу я свою звезду.
Неужели, батюшки-светы,
Это узкое острие
Только в этой точке планеты
Так пронзает сердце мое?..
(«У Белого озера»)
У каждого из них есть то, что меня однажды зацепило и не отпускает до сих пор. Встреча с каждым пришла в своё время, подарила радость открытия. Восторг в детстве при встрече со строками из «Акрополя» С.Орлова. Нежность узнавания в сплетении природы и человеческих чувств в стихотворении Викулова «Я вышел к стогу» в отрочестве. Творчество Н. Александрова захватило моё дыхание, когда стала уже взрослым человеком.
Любовь… Она явлена в творчестве поэтов к России, к малой родине, к матери, к родителям, к своим родовым корням. Полагаю, что стихи эти многие читали, знают. Мне же хочется чуть-чуть овладеть вашим вниманием и процитировать стихотворные строчки Н.Александрова из его творчества на эту тему. Ведь многим его стихи до сих пор не знакомы, хотя с тех самых пор (с августа 2010 года), как узнала его, так и делюсь с земляками и с людьми из других городов и весей нашей страны этим богатством:
— Есть вера в исполнение надежд,
Как вера в добрый день и вечер,
Хоть лес уже стоит полураздет
И голые его ключицы хлещет ветер…
Шуми, ноябрь! По нраву ветер мне.
Последняя листва не выест очи.
А там вдали, в родимой стороне
Горит звезда морозной ночи. (1976)
— … Лодка движется, движется
В дымном свете зари.
Дальний колокол слышится,
Оглянись – и замри.
Где мережи забросила
Вечность в сумерки вод,
Храм Успенья из озера,
Будто Китеж встаёт…
(«Возвращенье в Белозерье», 2011 г.)
А вот бесконечно пронзительное, по-своему прощальное, 1976 года, у Сергея Орлова:
Я к тебе забыл сто дорог,
Тысячу троп,
Тыщи путей.
Я бы просто по небу мог
Дойти без особых затей.
Синие озёра твои
Выцвели от солнц и от лун.
Убежали в реки ручьи
Через белый камень падун.
Льны твои,
Что вЕтра полны,
Посеклись и стали белы.
Встали над землёю, темны,
Сосен золотые стволы.
Рыба в рЕках синих твоих
К берегам прибилась, всплыла
Высоко до листьев сухих
Что удачей быть мне могла.
Но твои озёра синИ,
Стоило взглянуть – потонуть.
Золотые льны тишины
Волны захлестнули на грудь.
И как будто не было лет,
Сосны молоды, в реках лов.
Льётся от берёз белых свет.
Ох, не надо слов, снова слов!
Я к тебе забыл сто дорог,
Я их вспоминал допоздна.
Никакой не выбрал в свой срок,
И теперь осталась одна…
Полоса 2.
У каждого в творчестве звучит благодарная память к солдатам Великой Отечественной войны. К 100-летию Сергея Орлова опубликовала размышления «Что знаю я о мире и войне», где откровенно обращалась к читателям и писала, как современны темы его стихов о забытьи подвига советского солдата («Мы за всё заплатили сами», «Было–нами страны пугали»); как мир и война переплетаются в его поэзии («Были годы юны, были рыжи», «В Бресте», «Голос первой любви», «Я давно, признаться, не бывал», «Ракеты», «Вот человек», «Что знаю я о мире и войне»…); как восприняла его стихи через семейную историю, посвящая его «Мы ушли на заре», «Когда на фронте наступает ночь» и другие, своему дорогому деду, Павлу Аркадьевичу Черёмхину, — «простому солдату всего», «без званий и наград», погибшему 30 мая 1942 г. во время авианалёта фашистской авиации под Ленинградом.
Мы ушли на заре, словно тени косые.
Под землёй наши руки с корнями сплелись.
И не слышим мы: дождь ли идёт по России,
Или дымом сугробы в полях завились…
Тема войны, памяти о подвиге советского народа, явленном не только на полях сражений, но и в тылу, в послевоенные годы, — звучит и у Сергея Викулова. Память у него замешана на примерах из собственной жизни («Когда сыновья на войне» — матери Екатерине Васильевне, «Отцу», «Начать бы так стихотворенье…», «Перекур»). Она преподносится природными образами, как в стихотворении «Осень в берёзовой роще»: «А то, обнявшись, станут парами //и зябко песню заведут, // как на деревне девы старые, // что всё ещё чего-то ждут…». От этих строк, действительно, зябко и горестно. На примере берёзок показана женская судьба послевоенная, неустроенная. Войну у Викулова постигаем через судьбы простых людей – солдаток в «Балладе о хлебе», через рассказ о пленённых на берегу Волги фашистах в «Расплате»: «Всё наземь, в снег: и ружья, и знамёна. // Лишь только руки – к небу. От земли. // Я видел – за колонною колонна, — // я видел, как тогда они брели. // Брели, окоченев и обессилев, // пространство получив в конце концов». Послевоенная жизнь победившей страны показана яркой, но сдержанной картиной «Парада Победы», горькой женской долей в «После войны», и горечью от потерь в «школьном» «Рожденья 1945-го…», в драматическом «Не пришедшим с войны»:
…Был памятник поставлен в самом центре
в кругу берёз старинных, над рекой,
и, так уж получилось, рядом с церквой,
по-нынешнему, рядом с мастерской.
И вышел митинг в день его открытья.
В погожий, но не жаркий этот день,
суровы и тихи, пришли на митинг
все жители окрестных деревень.
Стояли, вспоминая и жалея
кровиночек, забавушек, родных…
Об этой теме тоже размышляла в другом своём материале, уже к 100-летию со дня рождения Сергея Васильевича «…Светлое, как Божий мир добро». Там написано более пространно.
И Николай Алексеевич в своём творчестве нашёл свою интонацию, чтобы рассказать о той далёкой уже для многих, но до конца ещё не оплаканной войне 1941 – 1945 годов. Приведу выдержки только из 3-х его стихотворений — «Из сорок пятого», «Предвоенный вальс», «Ночной разговор». Но стихов, посвящённых теме Великой Отечественной войнЫ, у Н.Александрова много:
— Не сына родила,
А чёрное молчанье.
И всё ждала, ждала…
Век длилось ожиданье.
Осенний снег летел
К чадящим в окнах лампам.
И всё желтел, желтел
Листок с лиловым штампом… («Из сорок пятого»)
_____________________________
— Давно ли? Как давно? Казалось, лишь вчера
Война перевела все стрелки часовые.
Тот предвоенный вальс – па-ра-ра-ри, па-ра —
На майских площадях дослушают живые.
(«Предвоенный вальс»)
-Всё, что просил ты, сбылось.
Кто тут осудит меня?
Много дождей пролилось
С этого самого дня.
В жизни, спалённой до тла,
Нашей не видно вины.
Я тебя, милый, ждала, почте не веря, с войны…
…Слышится мне до сих пор
В шуме ветров за окном
Этот ночной разговор
Душ, разделённых огнём… («Ночной разговор»)
Хочу поделиться своими размышлениями конкретно в этом «разделе» размышлениями о памяти, что есть она для нас, зачем она нам, почему поколение С.Орлова и С.Викулова хранили её через своё творчество для будущих поколений. Почему эту эстафету подхватили следующие послевоенные поколения, к коим принадлежит Николай Александров. А возникли эти размышления в процессе работы над циклом моих публикаций «Ошта – наша боль и память» в районной газете («Девушка из нашего города», «Мы будем помнить неустанно и о цене больших побед», «Ты припомни, Россия», «Память – наш часовой» в 2-х частях).
Мы часто встречаемся с выражениями «память сердца», «память не умирает», «человек жив, пока его помнят». У Д.А. Гранина прочла – «страдание памятью». Была поражена цитатой украинского режиссёра и писателя Александра Столярова из его записей по поводу шествия Бессмертного полка Победы в 2017 году в Киеве (в городе, где участие в шествии БПП является, по мнению укрофашистов, преступлением): «Память – это молитва. Мы идем и помним и поём День Победы».
А я в результате размышлений пришла к тому, что память – это часовой, отважно стоящий на защите наших интересов, честно выполняющий свой долг.
Человек, в результате болезни потерявший память, теряется и во времени, и в пространстве. Страна, народ которой заставили пренебречь своим прошлым, дезориентируется во времени и в пространстве, становится слепой, теряя верное направление по дороге в будущее.
У нас, к сожалению, перед глазами есть трагические примеры стран, в которых память о нашем общем прошлом абсолютно осознанно вытравлена из их народов.
Забыть, значит, предать. Судьба предавших не завидная. Итог безрадостный и горький, ибо память — понятие нравственное. Вот такими часовыми по сохранению нашей коллективной и личной памяти, по моему мнению, являются поэты с планеты Мегра.
Говорю о поэтах. У каждого свой взгляд на то, что есть поэзия для них.
Прочла статью Сергея Орлова «Сила поэзии», и хочу поделиться с вами выводами на основании его размышлений. Итак:
• Призвание поэзии – менять мир, но не мгновенно. Это путь на перспективу.
• Мир без поэзии невозможен.
• Время определяет вектор поэзии. Оно влияет на судьбу поэзии.
• Поэзия всегда будет сопровождать человека.
• Поэзия не иллюстративна. Ей необходимо знать новую психологию людей в изменяющемся мире тонких наук и поступков.
• Поэзия – средство познания мира. Она служит человечеству для преодоления расстояния между душами людей.
• Поэзия многогранна, объёмна и многозначна.
• Поэт считает, что в советской поэзии подлинный поэт и гражданин – синонимы.
А вот, что Викулов писал о себе, о своём кредо в поэзии: «…мне чужда поэзия заумная, я бы сказал – ребусная, формалистическая, прикрывающая своё скудоумие, пустопорожность ложным глубокомыслием, внешним украшательством. Моё кредо: если у тебя есть что сказать, говори ясно, так, чтобы тебя поняли. Слова, даже зарифмованные и ритмически организованные, существуют не для того, чтобы сотрясать воздух, а для того, чтобы передавать мысль. Мысль – главное в поэзии. Причём мысль не шаблонная, не затасканная, а новая, глубокая, общественно значимая, отражающая твоё мировоззрение, без которого поэта быть не может».
В «Ростовской тетради» — своеобразной книге в другой книге «Долгий путь в Китеж» от 05.09.1979 года Николай Алексеевич кратко и чётко записал: «Мне нужно не себя выразить, а своё»:
Поэзия, не дай мельчать душе,
Любые двери отворяй свободно
И на каком угодно этаже
Прописывайся первоочерёдно.
Пускай тебя в лицо не знает всяк,
Жуя свою житейскую науку,
Но ты навстречу делай первый шаг,
Протягивая для знакомства руку.
ПОЛОСА 3.
И раз уж разговор идёт о поэзии, то, конечно, надо отметить, что каждый из троих посвятил теме «поэт» свои произведения, в которых раскрывают своё видение. Начнём с Викулова, который одно из стихотворений на эту тему так и назвал «Поэт», в котором идет утверждение от имени Природы :
— Поэт – мой слух. Поэт – мой голос.
Он говорит – я говорю.
Поэт – мой самый спелый колос
из всех, которые творю.
И самый хрупкий и ранимый,
и самый твёрдый… Если ж – нет,
ищи ему другое имя –
любое! – только не Поэт.
Сергей Орлов в стихотворении 1945 года «Слесари, танкисты и поэты» восклицает:
Мы на свете вечно новосёлы,
Мир почти не обжит, сколько в нём
Нам ещё орудовать весёлым
Топором, лопатой и пером.
Эта цитата подтверждает более поздние размышления поэта о силе поэзии. Помните? – Поэзия призвана менять мир… Она открыта всему новому.
Николай Александров много размышляет о судьбе поэта, например, в посвящении «Владимиру Наговицыну» 1977-1982 гг., есть такие строки:
У поэта завидна судьба:
Даже после, за крайней границей
Договаривает себя
Рощей, облаком, озером, птицей.
С полки вечером томик сниму –
Снег, веселье коротких святок…
Припадаю всем сердцем к нему,
Угадавшему сердца припадок.
О призвании поэта:
Но ты не должен спать, покуда
Выходит время из-под спуда,
Прокрадываясь, сердце красть-
На грани творчества и чуда
Ночною бабочкой кружась (сентябрь 1979 года из «Ростовской тетради»).
Мы на земле не вечны. Не вечны и поэты. Послушайте, как поэт Александров думает об этом:
Стихи ушедшего поэта –
Как будто продолженье света
Звезды, которая померкла
Давным-давно, давным-давно,
А свет струится в зеркало
Через раскрытое окно… (1982 г.).
И вот, что знаю я теперь, когда достаточно много размышляю о поэзии: поэзия так хрупка, что к ней нельзя прикасаться руками, грязными мыслями. К ней надо прикасаться с чистыми душой и сердцем, очень осторожно и бережно. Подтвердить свои мысли хочу цитатой любимого Ю.М.Нагибина, которую увидела в его посвящении Иннокентию Фёдоровичу Анненскому «Смерть на вокзале»: «Поэзия – это кратчайший путь к человеку, знак безоружного доверия, приглашение к своему огню» (вспомним, по мнению С.Орлова – поэзия служит для преодоления расстояния между душами людей). А выше, до цитаты Нагибина о поэзии, как о кратчайшем пути к человеку, нашла у него перекличку с Орловым — Нагибин задаёт вопрос в размышлениях о поэзии: «Разве смысл поэзии не в том, чтобы разорвать тенета одиночества, безмолвия, разъединяющего людские души?», а Сергей Орлов, повторюсь, утверждает это: «Поэзия служит человечеству для преодоления расстояния между душами людей». С.Орлов напрямую связал душу человека и поэзию: «Поэзия — область души человеческой; вне души нет поэзии».
О душе. И Сергей Орлов, и Сергей Викулов, и Николай Александров думают о ней в стихах:
Всю жизнь куда-то далеко спеша,
Я близкого чего-то стал бояться.
Вдруг оказалось – у меня душа,
И с нею надо, видимо, считаться…
Я подчинился ей.
Она – душа.
Считаться с нею надо,
И забывать о бренности своей,
И, кроме жизни, не искать награды (С.Орлов);
________________________________
Вот о чём, прожив уже полвека,
думаю теперь всё чаще я:
есть-таки душа у человека,
есть! Притом у каждого своя.
Я науки башню не обрушу,
ежели добавлю заодно:
ощутить чужую чью-то душу
нам своей лишь собственной дано
(«Есть душа у человека» С. Викулов).
И у С. Викулова в «Голосе»: «Не трать словесного заряда, // Поэт, коль спит душа!», и у Н. Александрова в стихотворении, которое приводила выше в связи с представлениями поэтов о поэзии, — поэзия и душа на одной высоте, идентичны («Поэзия, не дай мельчать душе»). Есть ещё одно стихотворение — «Нянька», где душа выражена в служении другим людям. Процитирую последние строки – итог человека большой души:
Дверь отворяется.
— Кто там?
— Судьба.
Здесь проживает гражданка Смирнова?
— Да, это я – Анна Смирнова…
— Вас вызывают небеса.
Время на сборы вам – полчаса.
Вы собирайтесь, я подожду.
Будете нянькой в райском саду!.. (1983 г.).
Очень много можно найти точек пересечения в темах, звучащих у поэтов с планеты Мегра. Уже касались темы любви к малой родине, темы сохранения памяти о Великой Отечественной войне. В их творчестве звучат темы Истории, природы, человеческой души, дружбы…
В процессе работы над этим материалом «Поэты с планеты Мегра» вдруг открылась такая явная тема, общая для всех троих, – тема «Отцы детям», в которой, конечно, можно размышлять и об «отцах и детях». Темы, на которые обратила внимание, — душа, дружба, сохранение памяти о Великой Отечественной войне, История и Время в их глобальном значении, природа, любовь во всех её проявлениях, — все можно отнести к этой замечательной теме «Отцы детям». В них ненавязчиво, в естестве своём, явлен пример того, что по Маяковскому звучит потрясающе просто «Что такое хорошо и что такое плохо». И, конечно, есть стихи, посвящённые своим детям.
Трогательные орловские «Новогодняя сказка», «Палочки две и одна закорючина» (Сыну Володе), «Час назад сказал, как можно строже» вызывают в душе волну нежности и к его сыну, и к собственному детству, далёкому и прекрасному. И «Колодезный журавль», и «Тыква» наполнены не только детством, но и жизненной философией – ненавязчивым воспитанием.
Меня поразили в самое сердце «Человек живёт в делах» С.Викулова, посвящённое сыну Саше, где поэт даёт бесценные советы, как нужно жить и трудиться, чтобы оставить добрый след. Как сильно звучит: «жизнь делами возвеличь», «положи кирпичик в зданье, а не вышиби кирпич»! Из той же «серии» и стихотворение «Перед новым делом». Цитирую:
…что сделано – то нам уж неподвластно,
подвластно то, что сделать предстоит…
Всё – позор, и униженье.
тобою пережитые в свой срок,
прими, как дар судьбы, как одолженье,
сумей лишь из всего извлечь урок…
Лишь от твоих зависит полномочий,
какое будет выжжено тавро
на нем: иль «ЗЛО» — чернее черной ночи,
иль светлое, как божий день, «ДОБРО».
И разберут дотошно и неспешно
твои потомки в дальнем далеке,
кем был ты в наше время: или пешкой,
или конем на шахматной доске.
Викулов в них настоящий воспитатель, наставник. И это не только для своих детей, но и для других. Его афоризмы несут действенную силу, они не только в приведённых выше примерах, но и в «Есть душа у человека», «Везёт» и др.
В «Ростовской тетради» Николая Александрова (1978-1980 гг.) есть и стихи, которые можно читать детям, например:
Ты знаешь, у меня сегодня дождь
Всю ночь стучит копытцами по жести.
Я спрашиваю:
— Дождь, куда идёшь?
Он шепчет мне:
— Пойдём со мною вместе –
Узнаеш-ш-шь…
И всплескивает множеством ладош.
Бродяга-дождь.
Там же, в «Ростовской тетради», есть стихотворение «Сыну Роману» (маленькому человечку, которому и года ещё не исполнилось на тот момент), я бы сказала, «очень взрослое», — о том, что вокруг него большая жизнь. Но самое интересное, это то, что и как писал отец сыну в письмах к нему со службы. Мне кажется, такой радостью похвалиться могут немногие. Да, писал письма своему сыну Андрею Евгений Леонов в армию, но сын был тогда уже взрослым. А в данном случае, в годовщину рождения было написано это славное милое письмо. Роман теперь сам отец двоих детей.
В своё время в Белозерской детской школе искусств, с 2011 года по 2014-й год, вела конкурсный творческий проект «Сочини мелодию», где наши ученики сочиняли мелодии к стихам поэтов-земляков. Мне кажется, что этот проект по сути тоже укладывается в рамки темы «Отцы детям». «Человеку холодно без песни» в апреле 2011 года к 90-летию С. Орлова, «Есть вера в исполнение надежд» в декабре 2011 года — по творчеству Н.Александрова, в ноябре 2012 года «Есть душа у человека» — к 90-летию С.Викулова.
ПОЛОСА 4.
Считаю такое действо миссией — знакомить в наше время подрастающее поколение с наследием наших замечательных поэтов, одним из направлений на этом пути. Да и сама я тоже написала несколько песен на стихи поэтов с планеты Мегра: «Мы ушли на заре», «Мне нынче снится край родной ночами» (2021 г., ст. С. Орлова); «Счастье» (2012 г., ст. С. Викулова «Я тебя запомнил такою»), «Вальс любви» (2015 г., ст. Н. Александрова «Если падать, то падать в объятья»).
Какие они, поэты с планеты Мегра?
— Летописец, скульптор крупных форм, баталист, гражданин, — таким видится мне Сергей Викулов, если сравнивать его произведения с живописью, скульптурой, литературой. Он последователен в изложении выбранной темы. Он, действительно, для её раскрытия часто выбирает многочастность, формат поэм.
— Камерность и лиричность, необыкновенная душевность. Присущи в большей степени Сергею Орлову и Николаю Александрову, их поэтический голоспроизводит на читателя неизгладимое впечатление. И мощность зависит не от выбранного формата (и у них встречается многочастность в стихотворениях, и они обращаются к формату «поэма»), а от содержания и глубины.
— Гражданственность – неотъемлемая сфера их поэзии.
— «Вера, благодарность и любовь» сквозит в стихах С.Орлова и в раскрытии темы о Великой Отечественной войне, и в отношении к своей малой родине, к России.
— Пасторальность в стихах Н.Александрова. Его особый неспешный стиль, слог, в котором постоянно слышен живой язык общения из детства, из Мегры. Доброта внутренняя. Отклик на Время.
— Тема репрессий – общее в творчестве С. Викулова и Н. Александрова.
— Тема памяти к малой родине – общая в творчестве всех трёх поэтов.
— Посвящения друзьям, коллегам по перу – тоже общее в поэзии С. Орлова, С. Викулова и Н. Александрова (в «Вечерней пристани» Н. Александрова целый раздел так и назван «Посвящения»).
Бытует такая фраза, когда мы представляем Сергея Орлова, – поэт-фронтовик. Но это не совсем так.
О Сергее Викулове часто говорят, что он – поэт деревни, и с этим трудно не согласиться, ведь он сам так заявил. Но это тоже не истина в последней инстанции.
Для меня Николай Александров – личность энциклопедическая, потому что, зная его, убедилась в этом.
Так что же за этим следует. Только одно: они универсальны в своём творчестве.
Заявленную тему поэтов с планеты Мегра можно продолжать и продолжать, рассказывая об общих направлениях и о том, что свойственно только каждому из них, но моя задача — привлечь внимание к литературному наследию С.Орлова, С.Викулова и Н.Александрова. И, если первые два, родившиеся в начале двадцатых годов прошлого столетия, достаточно известны, то у Николая Александрова радость узнавания его удивительного творчества своими земляками впереди.
Позвольте порадовать вас в заключении стихами Николая Алексеевича разных лет:
Зима и озеро,
И грудка снегиря,
Как яблоко на спелой ветке жизни,
И чистый зимний лист календаря
В моей снегами занятой отчизне.
И добрый свет, тебе благодаря,
И праздничные ангелы на тризне
Начала января… (10.01.2012г.)
И ещё из самых недавних:
В обвале тишины,
Слезу смахнув с лица,
Досматриваю сны
Блокадника-отца.
Вплывая в зыбь времён,
Сквозь водоросли лет
Отыскивает сон
Избу, что строил дед.
А там – прабабок хор
И прадедов артель
Струятся в чуткий створ
Заиленных земель.
Озёрная родня
По духу и крови,
Держи, держи меня
На помочах любви!.. 19.12.2023 г.
Молчаливое небо над скукой полей,
Капля купола церкви вдали на холме.
Эту брагу пространства по чашам разлей.
Дело движется, брате, к зиме.
Всё идет чередом своим, так или сяк.
Худо было б душе без царя в голове.
Сон округи встревожил гусиный косяк
И пропал в негустой синеве.
И заката багрянец упал на поля,
И сверкнула реки хазбулатная сталь,
Будто всадник неведомый дал шенкеля
И умчался в небесную даль…
23.01.2024 г.
Воспоминаний брагу пригубив
И вслушавшись в очнувшиеся корни,
Спешу в свой сельский мир, в свой детский миф —
Озёрный, озорной, просторный.
Там окнами мерцает старый дом,
Бежит на взгорок стежка луговая
И блещет солнце золотым лещом,
За окоем лазурный уплывая.
Там банный дым и вересковый мед,
В черемуховом облаке ограда,
Там на рогах качает небосвод
Бредущее к дворам коровье стадо.
Той памяти не зарасти быльем,
Пока во мне живут родные лица,
И время у виска гудит шмелем,
Гудит шмелем — и вечер длится, длится…
12.02.2024 г.
Для справки.
Николай Александров: «Моя мама, Анна Федоровна, в ту пору Нюра Рюгина, училась у Екатерины Яковлевны, матери Сергея Орлова. Он учился классом или двумя старше, точно не скажу.
А вот с Сергеем Викуловым она была одноклассницей, сидела с ним за одной партой, так мне потом рассказывала.
После войны была на его свадьбе. «Гуляла на свадьбе» — так говорилось. В семье нашей было известно о дальнейшей поэтической судьбе Сергея Васильевича, чему мы, конечно же, радовались и гордились.
В 1976 году, когда я учился в Литературном институте в Москве, мама решила нас с моею новоиспеченной супругой Любашей наведать. Прилетела из Хабаровска. Как же было не встретиться одноклассникам? Я позвонил Сергею Васильевичу в журнал «Наш современник», где он был главным редактором, по-студенчески отрапортовал о цели звонка, сообщил о мамином прибытии в Москву. «Нюра здесь? Ну-ка давай привози ее сюда». Доставил маму в Борисоглебский переулок возле Калининского проспекта, где тогда «Наш современник» обитал. Завел в кабинет главреда. Встреча была сердечной, радостной. Мама-то как-то даже и растерялась поначалу, слезу уронила. Потом они пили чаек редакторский, говорили, вспоминали Мегру и людей мегорских…
На следующий год приняли меня на практику в отдел поэзии в «Наш современник», где я после отбытия практики стал штатным сотрудником и некоторое время работал там и после получения диплома в замечательной команде литераторов, о чем расскажу как-нибудь отдельно. Сергей Васильевич намеревался сосватать меня в Вологду на работу, но моя жена Люба, тоже литинститутовка, уже обосновалась в Бресте, была на сносях, а мне к тому же служба в армии светила, поскольку военной кафедры в Литинституте не было. Осенью 1978 года поезд увез меня в Брест…
В нашей книгочейской семье был, можно так сказать, культ Сергея Орлова. Не только по праву землячества и дружеского знакомства моих родителей с поэтом, но еще и потому, что стихи его были удивительно нам родственны, близки своим строем и ладом. Про чушку-тыкву я знал с малолетства. Далее — из книжечки с синею обложкой и с его дарственной надписью входили в меня — «Человеку холодно без песни…», «Шура Капарулина поет…», «Смеялась женщина, смеялась…», «Его зарыли в шар земной…» Кстати, свои первые строки я начал кропать не без влияния поэта-односельчанина. И в зрелые годы хоть и шел своим путем, но с оглядкою на него, на его корневую, родовую памятливость.
Ах, как я теперь жалею, что в годы учебы в московском Литинституте не отыскал его, не позвонил, не встретился с ним и не услышал его живого голоса. Что мешало? Желание по-землячески встретиться и поговорить было, но натыкалось на препятствие: что ему прочту, что предъявлю из написанного, достойно ли это будет хотя бы в малой мере заданной им творческой планки? Однажды зимою шел в поликлинику Литфонда за какою-то справкой, а навстречу по другой стороне улочки шагал Сергей Сергеевич со своею неповторимой бородой. Я приостановился, замер, глядя на него, — но не решился окликнуть, войти в его размашистое движение… Примерно через полгода он умер, не дожив и до шестидесяти. А я в свои нынешние семьдесят продолжаю время от времени возвращаться к его стихам-родникам и гляжу на него все тем же восхищенным взглядом оробевшего мегорского парнишки…»
Татьяна Самсонова.
